Да, времечко такое и мне уже противно…
Мне не судить как раньше объективно,
Ни ровный ракурс, ни угла, ни половицы,
Как в общем наш завядший и угрюмый дом.
Где я сжигаю пожелтевшие страницы,
И слышу колокол звенящий вдалеке…
По ком?

У каждого в квартире стало тихо
И в них так потихонько гаснет свет.
Я мыслям внемлю, как внемлил также Тихон
Ставрогину, в главе, что больше нет.

А дальше что? Смириться или же сражаться?
Быть может как Толстой уйти от всех?
А с каждым днем и времени не остается
На понимания своих шагов и вех.

А жизнь чуждая всяким законам,
Так будто бы мы рады этому вдвойне.
…Вот колокол гремит звенящим звоном
Возможно он звенит уже по мне?…

Свобода — не важно что же означает,
Сейчас бессильна и слепа как и мертвец.
Пускай тут кто-то путь сначала начинает,
Но где найти ответ, что это вовсе не конец?

И прошлое совсем уж не случайность
Путь это боль, страданье иль вина.
А жизнь трудна и потому необычайна,
Такой была, такой останется она.

В ожидание конца

В ожидание конца, дисгармонии,
Предвещая конечность нулей —
Мне слышится звук от симфонии,
Также жизнь моя вторит ей.

Так много написано, прожито,
Так много истосканных слов.
И жизнь совсем уже дожита,
Живем не снимая оков.

Как хлев, наполнен мычанием,
Наш мир, безграничный простор.
Есть смысл дышать лишь отчаянием,
Не видя могилы в упор.

Не звери, но каждому завидно,
Ведь, все мы до топи костер.
Легли и уснули иль намертво?
Забыли во сне мы топор.

И ветер, и дождь, — поколение,
Мы строим роддом нищеты.
Все действия вовсе вне времени
И также вне времени ты.

Вот ждет уже кто-то реакции
Вот-вот уж по чьей-то вине
Вернулись к архаике, к Греции,
К тем мифам, богам и войне.