Город стирал его к утру
Из лифтов, пропусков, приказов.
Он шел по черному двору,
Где жар стекал с глухих карнизов.
С дверей сходили имена,
Его - быстрее, тише, суше.
В альбомах белая стена
Стирала плечи, взгляд и уши.
Сосед смотрел сквозь пыль и дым,
Вахтер листал чужие смены.
Он был не мертвым, не живым,
А паузой в дыханье сцены.
Чем город строже вытирал
Его из комнат и привычек,
Тем голос меньше выбирал
Чужих замков, чужих отмычек.
Он говорил - и каждый звук
Ложился ровно, без защиты.
Так нож, оставленный без рук,
Лишь помнит сталь, а не обиды.
На пыль у лестничных перил
Он имя вывел - без нажима.
Весь двор к утру себя забыл,
Но пыль строку не погасила.