Октябрь
натягивает сумерки
на ржавый каркас переулка,
Дрожит
ребро.
Чугун водостока
глотает
сырое серебро,
И шаг одинокий
дробится
о мокрую кладку,
Как будто
стирают страницу
в начале тетрадки.
Сквозь мутные стекла
машина волочит
золотистую пену,
Ломая
гул.
Асфальт под колесами
память о лете
согнул,
И стрелки на башне
вгрызаются
в воздух тяжелый,
Где стынет сквозняк,
безнадежно прямой
и бесполый.
Мы держимся стен,
собирая по капле
чужие приметы,
Вдыхая
мел.
Кто прежде стоял здесь,
тот просто
не все разглядел:
Как город
врастает в суставы
без боли и стона,
И время сочится
сквозь трещины
в толще бетона.
Деревья смыкают
над крышами
мокрые черные сети,
Роняя
мрак.
На старом мосту
зажигается
первый маяк,
И тени людей
расползаются
к тонким фасадам,
Не требуя слов
от того,
кто окажется рядом.
Рассыпь этот вечер
в ладони -
останется горстка тумана,
Слепая
муть.
В пустых тупиках
не успеешь
назад повернуть,
И город,
остыв
до прозрачной полоски рассвета,
Забудет о нас,
не спросив
ни следа,
ни ответа.