Я много лет хранил улыбки,
В глубинах прятал стыд и ложь,
Где даже маски были зыбки,
И выдавала правду дрожь.
Но тяжкий перстень рухнул в глянец,
Прошли по глади шрамы вкось,
Рассекся вмиг чужой румянец,
И брызнул блеск из рамы врозь.
Осколки, разорвав границы,
Легли на пыльный твой паркет:
В одном - еще дрожат ресницы,
В другом - расколотый портрет.
Я в раме был слугой без лести.
Теперь коснись меня рукой,
Ведь в каждой крошке - капля мести,
И алый след - гостинец твой.