Он держит канат до кровавых мозолей
Над руслом ледовым, где дышит туман.
Он верит, что там, в этой гиблой юдоли,
Срывается кто-то, слабея от ран.
Впивается трос, обжигая ладони,
Звенит напряженье в сведенных руках.
Ему все мерещится: там, в полусоне,
Чужая душа замирает в снегах.
Когда расползается мгла над откосом
И лес проступает из серых теней,
Внизу - никого: ни следа, ни вопроса,
Лишь трос был зажат меж холодных камней.
Бессильные пальцы разжались устало,
И прочь он отпрянул от гиблой черты.
Сорвавшись, веревка со свистом упала
На дно равнодушной глухой пустоты.