Ты не трогай остывшие раны,
Не гляди мне с тревогой вослед.
Я давно разлюбил балаганы,
Где меня заставал рассвет.
Помню город под небом весенним,
Среди улиц и первых огней,
Я считал себя будущим гением
И за славою гнался своей.
Мне казалось: откроются двери,
Загремит обо мне белый свет,
И никто никогда не поверит,
Что счастливее странника нет.
Вот и двери открылись. И что же?
Стало тесно от шумных похвал.
Я искал среди лиц что дороже,
Но себя между ними терял.
И любовь приходила, бывало,
Как внезапный полуночный дождь.
Только сердце мое понимало:
От себя никуда не уйдешь.
Не тревожься. Я временем битый,
И ночами острей холодок.
За стеклом, тишиною умытый,
Догорает ночной огонек.
Фонари вдоль безлюдной дороги
Желтым светом ложатся к ногам.
И мои запоздалые строки,
Может, кто-то прочтет по слогам.
Я бы снова ушел в неизвестность,
В этот город, бессонный, ночной,
Чтобы имя утратило вес свой
И хоть ночь оставаться собой.
Чтобы слушать, как ветер несмело
Шевелит занавеску в окне,
И понять то, чего не сумело
Сердце высказать даже во сне.
Может, счастье не в том, чтобы знали,
Не в любви, что кричит горячо,
А в далекой вечерней печали,
Что ложится к тебе на плечо.
И когда над притихшею далью
Загорится последняя медь,
Я останусь один - не с печалью,
А с желанием снова хотеть.