У поросшей полынью
дощатой ограды,
Где мой день
перед долгим отъездом
затих,
Я сажаю росток -
как частицу отрады,
Согревая землицу
в ладонях
сухих.
К деревянной опоре
привязан надежно
Уязвимый,
стремящийся к свету
росток.
Хоть пропитана почва -
я вновь,
осторожно,
Подарю для корней
животворный
глоток.
Я не спрячусь в тени
от жары
никогда,
Не увижу
ни первых цветов,
ни капели,
Не коснусь на ветвях
налитого плода...
Как побег проживет
в ледяные
метели?
Пролетят незаметно
над садом
года,
Затеряется имя
среди поколений.
Но останется
шелест листвы -
навсегда,
И подарит прохладу
в часы
размышлений.
Кто-нибудь
о любви прошепнет
в час свиданья,
И простит наконец
повзрослевший
отца.
Завершится вражда
через годы молчанья,
И сойдут все тревоги
с родного
лица.
Засыпает ребенок
под шелест листвы,
И упавшее яблоко
поднял устало
Садовод,
опустившись
на бархат травы,
Чтоб на сердце спокойней
и радостней
стало.
Ни один из людей
не узнает меня,
И не вспомнит руки,
что несла ему воду, -
Кто трудился в тиши
уходящего дня,
Отпуская росток
в небеса,
на свободу.
Потому что теплу
ни к чему
оправданье,
И не всякому свету
нужны имена.
Безымянный мой след
проступает в созданье,
И пускай я неведом
на все
времена.
Я закончил посадку.
Покинул росток...
Но к несмелому деревцу -
бросился
снова:
Пережал ему стебель
тугой узелок,
И впилась глубоко
ледяная
окова!
Я ослаблю узлы,
распущу эту нить
И оставлю зазор -
где светло
и лучисто,
Чтобы юную силу
в стволе сохранить,
Чтоб раскинулась крона -
легко
и ветвисто.