Я был нигде, вне всех миров.
Вокруг безмерный был покой.
Не знал ни форм, ни их следов.
И был себе немой изгой.
Я сам собою лишь владел.
Во мне дремала лишь граница.
Но вдруг нарушить тишь хотел.
И стала точка мне темница.
Во мне родился вдруг толчок,
Он взрезал вечный мой покой.
Во мне раскрылся сам исток,
И стал прямым мой новый строй.
Я мог лишь вдаль себя тянуть.
Впервые мир глядел назад.
Но не умел назад свернуть.
Во мне уже рождался взгляд.
И вбок открылся новый ход.
Я понял: есть еще иной.
Во мне поднялся первый всход.
И мир раскрылся за спиной.
Но путь прямой был мне стеной.
Мне тесно стало - я прозрел.
И вдруг мой путь пошел дугой.
И ось вторую я узрел.
Во мне замкнулась вся граница.
Мой след сложился как узор.
Во мне зажглась одна зарница.
И круг раздвинул мой простор.
Я первый круг во тьме создал.
За мной вставала сразу тень.
И край впервые я узнал.
Мне край открыл еще ступень.
Мой плоский край во мне дрожал.
И стала плоскость вдруг немая.
Меня из-под черты позвал.
И глубь предстала мне иная.
Я стал телесен: кожа, кость.
И мир обрел объем и вес.
И боль вошла, как новый гость.
Вокруг шумел трехмерный лес.
Во мне проснулась вдруг рука.
И стал впервые я дышать.
Со мной дышала и река.
И тело стало вдруг ступать.
Но был мне дан единый миг.
Мной только миг один владел.
Во мне созрел внезапный крик.
Но зов часов во мне звенел.
Во мне раскрылись вдруг часы.
На циферблат легла судьба.
И память встала на весы.
И смерть предстала как борьба.
Вся жизнь предстала как картина,
Где детство, старость - весь узор.
И память встала, как плотина,
И смерть замкнула приговор.
Сквозь каждый миг тянулась цепь.
Я видел сеть своих следов.
Но рядом мне предстала степь.
За ней звенел хор двойников.
Во мне ветвились все дороги.
Там жизнь текла совсем иная.
И каждой вторили тревоги.
Вся ветвь была во мне живая.
Я открывал любую дверь.
Я каждый жребий сам решал.
И рос мой груз былых потерь.
А всех других меня лишал.
Все ветви чтили власть закона.
Везде один горел огонь.
Но даль сломала власть канона.
И холод грел мою ладонь.
Вокруг рождались все миры.
Иным был первый их закон.
Там звезды гасли, как костры.
И небосвод менял наклон.
Там вверх текла сама вода.
Назад стремился весь поток.
Там не зажглась еще звезда.
И смерть рождала там исток.
Я видел башни разных схем.
Там мир являл живой чертеж.
Мне стал теснее круг систем.
И выше зрел во мне мятеж.
Я встал над сонмом всех миров.
Все было целым и одним.
Я видел корни всех основ.
И стал мой ужас неделим.
Я все законы мира знал.
Все стало замкнутым узором.
Я все исходы различал.
Миры звучали общим хором.
Но я уже не мог решить.
Весь выбор стал пустою строчкой.
Теперь любой исход мог жить.
И вновь остался черной точкой.