Не гром, не гнев - а глухо, глубоко
Во мне гудит забытый зов железа.
И ночь, как нож, наводит далеко
На сердце свет - и срезом, и надрезом.
Шуршит листва. И шепчет: "не солги".
Сквозит сквозь сад сырой, седой, осенний.
И слышу я, как в сумраке тайги
Слетают сны с серебряных растений.
Не зря же дым над домом долго стыл,
Не зря заря дрожала жаркой жилой,
Не зря я жил, как будто не жил - жил,
Пока душа дышала этой силой.
Во тьме ветвей, в воде, в звезде, в ночах,
В густом гуденье улиц перед утром
Есть тайный строй, что держится впотьмах
Не на словах - на шорохе подспудном.
И если мир рассыплется, звеня,
И пыль времен пойдет по плитам пеплом,
Останешься не в памяти - в меня,
Как остается пламя в камне светлом.
Не имя нас спасает. Не венец.
Не медь побед. Не мертвенная слава.
А то, что вдруг два сердца, наконец,
Звучат как сталь, как шторм, как свет, как лава.
И потому, когда придет предел,
Когда стемнеют башни и березы,
Я не исчезну - я уже успел
Стать частью тьмы, где вызревают грозы.
И там, где мир молчит сильней всего,
Где мгла густа, как музыка глухая,
Родится вновь из пепла моего
Не человек - а высота живая.