Под лампой стыл невысланный конверт.
В нем мелкий мрак шуршал, как соль в золе.
И почерк был натянут, как хребет
У рыбы, что уснула на столе.
Я вывел "ты", как трещину в стекле.
Потом - "молчи", как вынутая кость.
И строчки шли, как пламя по смоле.
Как будто дом учился прятать злость.
Слова вцепились в пальцы, как репей.
Чернила пахли мокрою корой.
И каждый слог темнел, как сеть корней.
Как сад, где снег забылся под золой.
Я мог письмо спустить в железный лаз.
И стал бы частью лестничных ветров.
Но марка жгла, как крошечный алмаз,
Под ребрами ночных моих шатров.
На лицевой - ни улицы, ни стран.
Лишь имя то, от коего - озноб.
Без индекса, без города, без ран.
Как будто адрес вымер, как сугроб.
Я долго слушал, как молчит сургуч.
Не ты молчал внутри. Молчал я сам.
И адрес был мой - почерк вязкий, жгуч.
И адресатом был мой старый шрам...